Ольга Максимовна поджарила себе глазунью, поковыряла в ней вилкой и глубоко вздохнула. Мужика она сняла на презентации, куда (видимо, в последний раз) повел её шеф. Что в последний, она кожей почувствовала. Женщины это чувствуют. Так же как уход мужика. Покажите ей ту, для которой уход мужика будет громом среди ясного неба. Она скажет — это не женщина. Это тетёха. Ну да бог с ним, с мужиком. Наверное, семья есть. Дети. А он закуролесил на неделю. Они с ним практически не вылезали из кровати. Только на кухню к холодильнику. Благо набила его, будто знала. Да ещё Тишку выводила на воздух. Нет, все-таки она ещё поборется за место под солнцем. Если шефу надо, найдет себе вторую секретаршу. Безъязыкую, но грудастую и жо… Ольга Максимовна оборвала себя.
Она поднялась и вернулась в спальню к большому, во всю стену, зеркалу. Скинула ночнушку. Нет. Еще очень даже ничего, а если чуть задернуть шторы, то вообще на любителя в самый раз. Значит, поборемся.
Ольга Максимовна повеселела, накинула тренировочный «Nike» и дубленочку — все-таки середина марта — и вывела своего бассета Тишку на лестничную площадку. Пес рвался с поводка, бил себе по щекам ушами и радостно взвизгивал. Он любил общество только своей хозяйки, и все другие мужчины в доме воспринимались им как скучное, но неизбежное зло. Лично ему суки были не нужны с детства. Об этом позаботились.
Но вот и улица, вот и простор. Прямо за домом-кораблем пустырь. В официальных сводках он значится как парк. Ну и пусть. Когда-то здесь школьники высадили с сотню деревьев. Половина принялась. Половина загнулась. Место, говорили, нехорошее. Засыпанная свалка. Налево троллейбусная остановка с вечно разбитыми стеклянными стенами. Вообще эта остановка троллейбусная многим была неприятна. Там троллейбусы круг делали. Водители в железной будке отмечали свои путевые листы, тут же делились новостями, тут же курили, тут же мочились. Тут же подполковнику в отставке Бубнову на прошлой неделе выбили зуб, когда он выгуливал своего шпица ночью. Дрянная собачонка. Ко всем вяжется. Всех норовит за лодыжку укусить. И чего он Чехову глянулся? Какая там порода? Злобность одна…