Мускул, — и рост твой Уменьшится. Придет гость Непрошеный. Герань омертвеет.

1914

«К растаявшему золоту свечей…»

 К растаявшему золоту свечей Приникла нежно голова седая. Но все равно, теперь — падеж какой, Погода на дворе какая. Вот жалкий день, вот отрывной листок. Мне все равно, куда теперь он ляжет, И, как душа, пылающий Восток — Мне ничего уже не скажет.

1914

«Мертвых веток треск…»

 Мертвых веток треск, Птицы тяжелый крик. Молнии белый блеск, Ангела белого лик. Как все знакомо мне, И как все странно блестит. Видишь — в Божьем огне Тело мое не горит. Я до конца изучил Сладость изъязвленных минут Ты видишь — Его лучи К лицу моему не идут.

1915

«Блаженный рот — он заперт на замок…»

 Блаженный рот — он заперт на замок, А ключ затерян средь песков Сахары. Вот солнце льет бичующий поток На лес, на поле, на гнилые нары. О, как мне жить? Как мыслить? Как дышать? Как может сердце действовать и биться. Ты видишь — лишь высчитывать, да лгать… Да в жалкие слова могу рядиться. О, если б ад, как есть, существовал С наивною жаровней и крючками. С какой бы сладкой болью целовал Вот это очищающее пламя. Пустыни нет. И все народ, народ. Все шкурки, шляпки, зонтики и перья.


7 из 10