Улыбок веники соря. Твой гроб живой я избрала И в мертвом лике вижу жуть, В борьбе с собой изнемогла, К тебе моя уж настежь грудь. Спесь прежних лет моих смирится — Даю венок, Твоя шершавая десница — Паду, великая, у ног. О, если ринешься с высот Иль из ущелий мрачных взмоешь — Равно вонзаешь в сердце дрот И новой раной беспокоишь». Отверженный всегда спасен, Хоть пятна рдеют торопливо, Побродит он — И лучшее даст пиво… Как угля снег сияло око, К блуднице ластилися звери, Как бы покорно воле рока, Ей, продавщице ласки, веря. И вырван у множества вздох: «Кто сей, беззаботный красам?» И путь уж ему недалек, И знак на плечах его: сам! Тщедушный задрожал от злата И, вынув горсть червонцев, Швырнул красавице богато — Ах, на дороге блещет солнце! Та покраснела от удара, Руками тонкими взметнула, И, задыхаясь от пожара, В котел головою нырнула. Дворняжкой желтой прянул волос, Вихри оград слезой погасли, И с медью дева не боролась, Махнув косой в шипящем масле. Судьба ее вам непонятна? Она пошла, дабы сгореть. Высоко, пошло и бесплатно — Крыс голубых та жертва снедь… И заворчал пороков клад, К смоле, как стриж, вспорхнув мгновенно. Вот выловлен наряд, Но тела нет, а есть лишь пена! Забыть ее, конечно, можно. Недолог миг, короче грусть,