убедился, что хозяин своих, даже отколовшихся членов, не бросает в трудную для них минуту. А Сарафана он

давно знал, дружил с ним, и поэтому его судьба ему была не безразлична. Сейчас он вносит и свою лепту в

спасение Сарафана. Считая поручение Бороды не сложным и не опасным, но престижным, Цыган предложил:

— А может быть, мне самому вместо Жоры за него взяться?

— Тебе другая работа найдется, — недовольно поморщившись, возразил Борода.

Считая данный вопрос решенным, Цыган спросил:

— Как мы узнаем о решении Сарафана по нашему предложению?

— Ответ мы получим через Жору, а если Жору не будут выпускать на работу с другими хулиганами, то пускай

тогда Сарафан, когда его привезут к прокурору на санкцию, что-нибудь крикнет. «Не виновен. Не толкайте, гады!»

Короче, если соскучился по свободе, то найдет, что крикнуть. Его крик будет для нас сигналом о его капитуляции.

Как мы осуществим его освобождение — это моя забота.

Слушая Бороду, Цыган не заметил, как улыбнулся, показав красивые крупные зубы, как бы точенные из

слоновой кости.

Благожелательно настроенный Борода заметил ему:

— Ты зубы-то не скаль, иди крутись и без результатов ко мне не являйся.

Оставшись один, Борода задумался. От природы вдумчивый, изобретательный, при цепком уме, употреби он

его на благо общества, Борода мог достигнуть больших высот в служебном положении, но его способности были

направлены вразрез интересам общества.

Прожив до старости, он не думал и не желал перестраиваться, тем более что удача ему не изменяла. Он

счастливо избегал ударов карающей силы закона, каждый раз подставляя под него кого-нибудь из членов своей

«семьи». Его совесть при этом не страдала, так как свои потери он относил к издержкам производства, а они