«Ротмистр, сегодня в разъезд — Ваш эскадрон. Но смотреть — не считать звезд И не ловить ворон!» Усмехнулся: «Никак нет, честь полка не уроним!» Повернулся И скомандовал: «По коням!» II Скользкий лязг мундштуков и стремян От шоссэ — справа по три — и в чащу. Сердце пьет голубой туман, Воздух вдаль всё пьянее и слаще… За холмом, прелеском, в овражки И на изволок — прямо в рожь. — Эх вы, сашки-канашки! — От судьбы не уйдешь!.. И вот — Из-за леса, справа, Отчетливо — пулемет… Марш-марш! И в лаву… …Небо упало так резко, Землею набился рот. А из перелеска Всё еще пулемет Колыбельную песню поет и поет… III Открыл глаза — и было небо снова Вверху холодным, бледным, и пустым. И призрачным, как легкий серый дым, Как память у тифозного больного. Лежал, смотрел и чувствовал, как кровь Стучит в висках чуть слышной мелкой дрожью. Нет никого. От боли морща бровь, Назад — в лесок пополз тихонько рожью. Дополз. Вздохнул. Поднялся — и бежать… Забился в чащу. Завязал рубашкой Плечо с кровавой раной — и опять Через кусты, лощины и овражки… Весь день блуждал. Под вечер вышел Как раз к селу, к плетню последней хаты. Дождался тьмы. Бог милостив — пошел. «Впустите… И воды… за плату…» IV Хозяин посмотрел волком.