Глаголы об иной любви,

Не меньшей! О, несносный вздор!

Предатель Трои, Антенор,

Которого клеймил Гомер –

Подашь ли гнусный мне пример?

О Ганелон, родня змее –

Костьми Роланд и Оливье

Из-за тебя легли, подлец, –

Изменник, ты ль мне образец?

Юница! Дивная звезда…»

И я поспешно молвил: «Да,

Винюсь! Но ты в который раз

Ведешь по кругу свой рассказ!

Молю: поведай, в кою речь

Признанье первое облечь

Тебе случилось. Как излил

Юнице свой сердечный пыл?

Была ли счастлива она,

Сердита, или смущена?

Иль расскажи, по крайней мере,

Подробней о своей потере».

«Поверь, – он рек, – о друг и брат:

Никто не знал таких утрат».

И, непонятливый простак,

Я рек: «Вы разлучились? Так?

И чувства нежные иссякли

В твоей возлюбленной? Не так ли?»

Я вопрошал, как пустобай.

В ответ послышалось: «Внимай!

Я чувства не знавал сильней –

Но много, много долгих дней

О нем гласили, слов замест,

Лишь беглый взгляд иль быстрый жест.

Сколь медлил я, увы и ах:

Страшился молвить второпях

Не то, не так, накликать гнев…

А ведь у благородных дев

Сердца нежнейшие в груди:

Речешь “люблю” – грозы не жди.

Я стихотворец, но плохой –

Над несусветной чепухой

Несметных юношеских строф

Был суд читательский суров.

Но я их часто напевал,

Как сын Ламехов, Иувал,

Открывший пенье. Правда, он

Куда был паче изощрен.

Брат Иувалов, Тувал-каин,

Первейшей кузницы хозяин,

Вздымая мерно звонкий млат