Плавает в морях Индокитая, обгоняет камбалы косяк, вдоль по Черноморской ковыляя, окликая кошек и собак. Оползнем пол-улицы как смыло. Море стало ближе и черней. Эта умерла, а та забыла. И на рейде никаких огней. * * * Блошиный рынок в Одессе топчется на интересе самом прямом. Спрашивай, что почем — от чернильниц-непроливаек, замков без ключей и гаек с рассыпанным серебром до сталинских бюстов, речей Хрущева, крестов, бодхисатв… Чего еще вам? Картину маслом? Рисунок пером? Румынскую цацку, каску фрица, виды Венеции, Биаррица, машинку «Зингер», магнитофон с бобинами… Акции всех времен. За тысячу € купчихин сундук, фотографий семейных пук — все утонули, нет имен, на лицах подводный свет… А я купил не пустяк — медальку, памятный знак: дому Романовых 300 лет! Здесь каждый найдет свое — застиранное белье, былье, которым все поросло, не девушку, так весло… * * *

Когда вхожу, крестясь, в чужой, наемный дом…

И.А. Бунин

Где Бунин жил, на улице Херсонской, домок и перепродан, и спален не большевистской властью фармазонской, а незалежной владой сих времен… Имперских дней волна шумней вздыхала, кричал многоголосее привоз, с осиплыми гудками от причала шли пароходы, чтобы их встречала з емля Исуса и еврейских слез. И от подворий суетных с котомкой к Господню Гробу, вышагав обет, по хляби вод с молитвою негромкой