Но как только фильм вышел на экраны, Дюрренматт, как бы полемизируя с режиссером и с самим собой, принялся за писание романа. По всей вероятности, режиссеру в процессе съемок удалось навязать концепцию, неприемлемую для драматурга, и Дюрренматт решился на реванш. В фильме обер-лейтенант кантональной полиции Маттеи, против воли втянувшийся в расследование убийства семилетней девочки, с помощью хитроумной, хотя и не безупречной с точки зрения морали «ловушки» обнаруживает и обезвреживает преступника. Все кончается благополучно, равновесие восстановлено, торжествуют разум, логика, человечность.

Не то в романе.

Сохранив прежнюю сюжетную линию и основные источники детективного напряжения, Дюрренматт все остальное решительно поменял. В романе иная концепция жизни и искусства, иные мотивировки поступков действующих лиц, иная — значительно более мрачная — общая тональность. И совершенно иной финал: то, что торжествует в фильме, в романе терпит сокрушительное поражение.

«Обещание» — книга не о триумфе мастера сыска, а о его крахе. В этом смысле она близка роману «Власть безумия» Глаузера. Но там Штудер опростоволосился только потому, что попал в непривычную для себя обстановку сумасшедшего дома и не сумел в ней освоиться. Здесь же причина в том, что детектив слишком уверовал в свои способности и в непогрешимость логики. Дюрренматт, по сути дела, написал «антидетектив». Он и сам это подчеркнул, придав книге подзаголовок «Отходная детективному роману».

Это и впрямь отходная, реквием, но не по детективному роману вообще, а по общепринятой его схеме, предполагающей изрядную долю онтологической уверенности, при которой только и возможно восстановление нарушенного равновесия. А Дюрренматт — поэт сомнения. Он сомневается даже в разумности миропорядка, не говоря уже о правопорядке буржуазного государства. Писатель гротескового склада, он, как правило, рисует не благостные картины победы разума, а, предостережения ради, придает неразумным ситуациям, которых еще предостаточно в жизни, наихудший оборот, домысливает их до «наихудшего конца».