Дюрренматт вставил сюжет об убийстве девочки (кстати, не вымышленный, а позаимствованный из уголовной хроники) в рамочную конструкцию, что позволило ему убить сразу двух зайцев: вписать уголовное деяние в образ швейцарской действительности и получить возможность осмысления путей и перспектив детективного романа.
Напомню начало: автор — по всем приметам сам Дюрренматт — едет в Кур, административный центр кантона Граубюнден, чтобы прочитать там доклад об искусстве писания детективных романов. Доклад успеха не имел, слушатели предпочли ему лекцию о позднем Гёте, с которой в тот же час и в том же городе выступил цюрихский литературовед Эмиль Штайгер, лицо реальное. Введение в роман этого персонажа имеет свою подоплеку. Во-первых, в студенческие годы Дюрренматт был учеником Штайгера, записался к нему в семинар, но на занятия почти не ходил: учитель и ученик недолюбливали друг друга. Во-вторых, в романе можно найти следы и более принципиальной полемики, выходящей за пределы личной антипатии. Штайгер требовал от современной литературы изображения здорового, цельного мира, а не копания в отбросах общества. Но «здоровый и цельный» мир — фикция и ложь. И только в таком мире еще возможен детектив, построенный на логической основе, как шахматная партия: «вот преступник, вот жертва, вот соучастник, вот подстрекатель; сыщику достаточно знать правила игры и точно воспроизвести партию, как он уже уличил преступника и помог торжеству правосудия».