Твоих детей — безвестность и позор, А ты, потомству горестный укор, В поэме будешь на века воспета: И не забудется поэма эта! Но уступи — и я союзник твой! Ведь тайный грех похож на мысль без дела! И ради цели высшей и благой Проступок мелкий мы свершаем смело. В крупицах яд не гибелен для тела… В искусной смеси он, наоборот, Нередко исцеленье нам дает. Хоть ради собственных детей и мужа Отдайся мне… Семье не завещай Стыд, коего на свете нету хуже, На отчий край позор не навлекай! Страшнее рабства он, не забывай, Ужаснее уродства от рожденья: Там — грех природы, здесь — грехопаденье!» И взор смертельный василиска он На жертву устремил и замолкает… В ней символ благочестья отражен: Она, как бы в пустыне, умоляет, Как лань, которую орел терзает… Но хищник и не слышит этих слое, И он на все от голода готов. Когда долинам угрожают тучи, Вершины гор в туманной дымке скрыв, Из недр земли взметнется вихрь летучий, И тучи прочь влечет его порыв: Он сдержит ливень, облака разбив… Так голос нежный удержал злодея: Ведь сам Плутон внимал игре Орфея Но это лишь игра. Как хищный кот, Он хочет с бедной мышкой порезвиться… Вид жертвы будит в нем водоворот Страстей, которым не угомониться, Не хочет сердце на мольбу склониться… Ведь даже мрамор рушит ярость гроз, А похоть распаляется от слез. Ее глаза с печальною мольбою На грозные черты устремлены… Ее слова, исполнены тоскою,