Сообщница насилий и измен! Ты, Ночь туманная, мне ненавистна! В грехе моем виню тебя одну. Зарю окутай пеленою мглистой, С полетом времени начни войну! А если ты позволишь в вышину Подняться солнцу, сразу облаками Затми зловеще золотое пламя. Дохни гниеньем в утра аромат! Пусть это нездоровое дыханье Вольет в сиянье солнца страшный яд В часы его полдневного скитанья. Пусть испаренья, гнили излиянья Задушат свет, лучи отбросят прочь, Пусть в полдень властвуют закат и ночь. Будь гость мой Ночью, а не сыном Ночи, Царицу серебра бы он затмил, Ее мерцающих служанок очи Закрылись бы размахом черных крыл. Тогда бы круг друзей со мною был, Так легче сладить с горем несмиримым: В беседах путь короче пилигримам. Никто со мной не вспыхнет от стыда, Ломая руки, как вот я ломаю, И не взгрустнет, когда придет беда… Одна, одна — сижу я и страдаю, И ливнем, слез я землю орошаю… С рыданьем речь, с тоскою слился стон, Здесь памятник печали вознесен. О Ночь, ты — горн, где едки клубы дыма! Пусть не настигнет зорким оком день Лица, что под плащом твоим незримо, Над коим властвует бесчестья тень! Ты мглой и мраком землю всю одень, Чтоб козни все твои могли сокрыться Навек в тени полночной, как в гробнице. Не делай ты меня молвою Дня! Едва заря из мрака заалеет, Клеймо на лбу увидят у меня И факел Гименея потускнеет… Ведь и неграмотный, кто не умеет Все воспринять, что скрыто в недрах книг,