Почти все они, разобрав лошадей, поплыли через Неман, но в это время по реке пошли стеной невесть от­куда взявшиеся сплавляемые бревна. Это были не плоты, бревна были не связаны, но их оказалось так много и они плыли так густо и неудержимо, что спасенья от них не было. И почти все казаки, плывшие, как и еще недавно они сами, погибали под ударами тяжелых древесных стволов. Погибали и их лошади. А на том берегу еще продолжался бой. И Дина, и Софа высматривали во все глаза, не покажется ли знакомая фигура с залихватским золотым чубом. Не показалась.

Но на берег выкатил немецкий - с крестами - танк и начал стрелять по городу. И тут со стороны города ударил из пушки советский Т-34. Он выстрелил один раз - и немец сразу заткнулся. И загорелся. И из него никто не вылез.

- Смотри! Смотри! - кричала сквозь слезы Софа. - Немцам капут! Немцам ка­пут!

Но, словно в отместку за подбитый танк, по левому берегу густо побежала не­мецкая пехота, расстреливая из автоматов все живое. Софа закрыла лицо ладоня­ми, но слезы лились и лились...

А ночью на аэродром в районе Мостов прилетел самолет, в который погрузился Маршал Советского Союза Кулик, его челядь, и, бросив войска гибнуть в нераз­берихе и окружении, славный сталинский маршал улетел в Москву.

Одну лошадь - ту, что без седла, - девушки оставили на берегу, обе вскараб­кались на боевого коня казака Пятаченкова и, спросив у кого-то из гражданских дорогу, поехали на железнодорожный вокзал. Здесь они застали готовый к отправ­лению состав. Паровоз деловито пыхтел, и вагоны - пассажирские вперемежку с теплушками - были забиты военным людом и беженцами.

Дина приложила немало энергии, сил и настойчивости, чтоб забраться в какой- нибудь из вагонов, но ничего не получилось.

- Куда этот поезд? Скажите, куда идет этот поезд? - спрашивала она.

Никто не знал, куда на самом деле доставит их этот поезд надежды.

- В Лиду, наверное, - говорили одни.