- Какую Лиду! Какую Лиду! В Лиде уже немцы! Надо на Барановичи! - кричали им в ответ другие.
- Откуда в Лиде немцы, если их еще нет в Мостах! Паникеры! Суки, панику разводят!
- Панику? Глаза разуй! Немцы уже на левом берегу Немана. Понтоны бросят и через час будут здесь, на вокзале. Этим поездом как раз и поедут на Минск!
- Где эта сука, где? Падла паникерская! А ты что, и рад, что немцы уже здесь? Рад, говори, сволочь! Убить тебя, падлу, пристрелить!..
- Ты иди немца пристрели! Иди, чего за вагон уцепился, если ты не паникер! - крикнул в ответ боец с винтовкой в руках и с перевязанной окровавленными бинтами шеей. - Мы полком от Белостока с боями пятились. Думали, на Немане наши упрутся, оборона организована. А все - бежать! Кричать только умеете! В могилу этот поезд идет, в братскую могилу!
Люди подавленно замолчали.
- Кто сказал, что в Лиде уже немцы? - спокойно, но строго спросил из соседней теплушки капитан.
- Я сказал! - громко, с вызовом ответил ему молодой одинокий голос, хотя прежде об этом горланило глоток десять.
- От кого узнал? - ровным голосом снова спросил капитан.
- От начальника станции. Еще час назад. Ему из Лиды по телеграфу сообщили: немцы ударили со стороны Вильно.
- Ударили? Со стороны Вильнюса? Эх ты. - воскликнул чей-то одинокий голос, и в этот момент состав дернулся и потихоньку тронулся.
- Товарищ капитан! - с мольбой в голосе обратилась Дина к только что говорившему капитану. Они с подругой стояли сиротливо, никому не нужные и брошенные. - Возьмите нас двоих! Пожалуйста. Мы не бежать хотим - мы хотим в воинскую часть. Санитарками или стрелками - я умею. Или по хозяйству - стирать белье, а может, на кухне. Кем прикажут, товарищ капитан. Не бросайте нас. Мы не боимся быть с Красной Армией в бою, но нам нельзя оставаться здесь, у фашистов: мы еврейки.
В секунду строго-каменное лицо капитана стало неслыханно изумленным.