- Знаешь, в чем между нами разница? Ты не можешь смотреть на трупы людей, убитых немцами, а я не могу видеть живых немцев.

- Откуда в тебе это?.. Ты вся такая женственная, красивая. И эта солдатская ненависть, злость какая-то.

- Потом как-нибудь объясню, если сама не поймешь. - Дина поднялась, по­смотрела на строящийся на крутом берегу кавалерийский полк. - Надо идти, полк строится. Скажут, как действовать.

- Я не могу. Ноги болят. - по-детски, по-девчоночьи жалобно застонала Софа.

- Ладно, сиди, я сама сбегаю, - ответила подруга и побежала босиком по песку, по тропке взобралась на береговую кручу. А Софа склонила голову на узелок с вещами Дины и сразу уснула.

Очнулась Софа от сна потому, что ее сильно трясли и плескали в лицо водой.

- Идем скорей! - приказным тоном прокричала Дина. - Полк начинает перепра­ву вплавь, вместе с лошадьми. Побежали! - И она сильно дернула Софу за руку. Та поначалу было застонала, непроизвольно состроила страдальчески-сиротскую мину, но Дина сверкнула на нее алмазным взглядом своих светлых глаз, и Софке показалось, что новая подруга злобно скрипнула зубами. Почему-то испугавшись, она тотчас стала как шелковая и заспешила за Диной с прытью, которой сама от себя не ожидала.

- Мама родная! Ангел Божий! - Пятаченков направил коня к воде, когда перед ним словно из-под земли, а точнее из-за крутого прибрежного края, появилась ослепительная красавица - блондинка в светлом, но несколько перепачканном платье. За руку красавица держала подругу - тоже из разряда тех, мимо которых не пройдешь, не вывернув шею.

- Яркая дивчина! Постой, остановись! Я неженатый - холостой, стань сейчас моей женой! Жизнь за тебя отдам, русалочка яркая! - Пятаченков лихо спрыгнул с коня и, держа его под уздцы, протягивал руку, стараясь поймать ладонь Дины.

- Пше праше, паненка, крулевна сердца моего, звездочка яркая, позволь по­целовать ручку. - И уловчился-таки - припал к ее маленькой, крепкой, изящной ладошке.