Я зажмурился, чтобы окружающее вновь обрело четкие контуры, и подбежал к двери, негодуя на самого себя за то, что двигаюсь как сонная муха. Через окошечко я увидел Спенсера — он безмятежно сидел за столом в коридоре. Непокорному полушарию я пообещал долгий крепкий сон, если только оно поможет мне живым выйти из холодильника. Мои посулы подействовали: руки и ноги вновь стали послушно исполнять команды головы. Таким образом перед дверью оказался стул, а на стуле — две освежеванных и разделанных туши.

На секунду замешкавшись, я мысленно вытер пот, а затем двинул всей этой конструкцией в дверь. Раздались два выстрела, но пули застряли в тушах, Я с разбегу двинул свою катапульту в стол. Верхняя туша сорвалась и ударила Спенсера, отбросив его к стене.

Эта атака дорого обошлась мне: я чувствовал острую боль во лбу, в спине, в коленях. Я выстрелил туда, где находился Спенсер, — выстрелил не целясь. Пуля ушла в стену, — и несколько кафельных плиток разлетелись вдребезги. Спенсер начал наводить на меня револьвер, но я выстрелил во второй раз. Пуля пробила ему грудь, прошла навылет, и за спиной у него расползлось по стене темное пятно. Затылком он ударился о кафель — зубы лязгнули.

Тем не менее, он не успокоился: прицелился и спустил курок. Я довольно тупо глядел, как из дула вылетело пламя — это понеслась ко мне пуля. По счастью, я успел прикинуть возможный ущерб и отшатнулся в сторону. Руку мою что-то обожгло, от сильного толчка меня мотнуло. Однако на ногах я устоял.

А Спенсер, закрыв глаза, стал сползать вдоль стены, пачкая белоснежную плитку своей кровью. Я подобрал его револьвер, отлетевший в сторону, и старательно разогнал рой разноцветных пушинок, кружившихся перед глазами. Я хотел выбраться отсюда поскорее, но ноги подогнулись, и я оказался на полу. Рассудок раздраженно заметил мне, что Хемфри еще не обезврежен. На это я ответил, что мы возьмем его с закрытыми глазами. После чего взялся доказать это: закрыл глаза и рухнул.