что вовнутрь уже не попадёшь.
Бубен

1.

До земли раздевается тундра, до камней, до самой мерзлоты, где отходит припай. В снах, навеянных рифмой “домой”, обретайся, себя обретай, но добраться до города трудно.

2.

Свет, похожий на снег, всё не тает. И шаман — в телогрейке мужик — с пьяным блеском толкает свой спич: Все свои, нет чужих… Если ветер гудит, пока спишь, значит, чьи-то следы заметает…

3.

Дочь шамана глядит в обе линзы мимо тех, кто стоит во дворе. Две евражки в норе. Заоконный простор белизны, светодни-полусны — по ту сторону детской болезни.

4.

Он про “главных” заводит: нефтяник и священник, бубнит, пришлый люд паче климата лют. Но нальют, чтоб на наш поглазеть колорит, сам себе говорит…

5.

Ветер с моря на ивы натянет рябь и зыбь. Расстояньем уменьшен горный ряд. Серный пар. Так пуста эта даль, что близка отовсюду. И бубен-ярар, медным звуком блестя, по-шамански взывая к умершим, всё гремит (и раскат самолёта сверху — эха взамен). Всё гремит и гремит, чтобы мог в пустоте, где сдаёт глазомер, путь найти человек. Или Бог. Или — чьи-то следы замело там? * * * Помню побочное: фильм про джедая,