шепчу тихонько: "Баюшки-баю"? Зачем потом, сорвав с себя одежды, я упиваюсь вами, mon amour?.. Увы, я не согрет теплом надежды. (Простите за невольный каламбур.) Надежда, Надя, Наденька, Надюша! Зачем я в вас так пламенно влюблён? Мне, верно, чёрт ступил копытом в душу, но что ж с её покупкой медлит он? Вечор, перемахнув через ограду и обойдя по флангу ваш palais, увидел я, что видеть бы не надо: ваш голый торс, простёртый по земле, над ним склонясь, слюнявил ваши груди одутловатый, хмурый господин, он извивался, словно червь на блюде... О, как вы неразборчивы, Nadine! Любить иных - приятное занятье, любить других - тяжелый крест, Nadine, но полюбить акулу в модном платье способен, видно, только я один.

Mea culpa *]

Приятно ощущать опустошённость чресел, любимую к такси с поклоном проводив, и после вспоминать, сжимая ручки кресел, весь перечень её лишь мне доступных див. Любимая, ты сон, ты музыка Эллады, ты лёгкий ветерок у кипрских берегов, Ты ликованье дня, ты шелест звездопада, ты клад из кладовой хтонических богов. Москва сейчас заснёт. Все реже шум моторов, все больше он похож на плеск Эгейских волн. Эфебы вышли в ночь и чертят вдоль заборов : "AC/DC", "Спартак", "Жиды и чурки - вон!" Речь плебса ныне - смесь шакальих гнусных криков и рёва на убой ведомого скота.