- Мечи спрятать! - приказал Зосим. - Этруск! - позвал он рыжего раба с наглыми искорками в темных глазах и лиловым пятном клейма на лбу. - Праща при тебе?

- А то! И праща, и свинцовые снаряды. - Этруск осклабился: пращник он был отменный. Еще Этруск мог аккуратно вскрыть чужую печать, потом склеить ее так, чтобы она выглядела нетронутой. За эту ловкость он был клеймен, за нее же выкуплен Клодием у прежнего хозяина.

- Говорят, ты подцепил какую-то красотку? - спросил гладиатор Полибий. - Хороша хоть оказалась, или так себе?

- Сбежала. Наговорила всякой чепухи и пропала, будто в Тартар провалилась.

- У тебя всегда с девками проблемы, - хмыкнул Полибий.

- У меня нехорошее предчувствие, - сказал Зосим. Они уже вышли на Аппиеву дорогу. Впереди них погонщик нещадно хлестал груженого мула, чтобы до темноты успеть в Город.

- У меня тоже предчувствие - что вечерком я буду трахать хозяйскую кухарку. - Гладиатор громко заржал.

Полибий три года провел в гладиаторской школе, но на арену так и не вышел: гладиаторы Публия Клодия занимались другим. Тоже делом небезопасным, если судить по свежему шраму на предплечье. Гладиатор прихрамывал: опрометчиво надел новые сандалии и стер пятки. А до Города еще идти и идти. Дорога, правда, гладкая, без единой лунки или ухаба - Гай Юлий Цезарь, тот, что теперь воюет в Галлии,^[12] когда был смотрителем Аппиевой дороги, истратил на ее ремонт тысячи сестерциев.^[13] Да, хорошую дорогу построил цензор Аппий Клавдий, двести шестьдесят лет простояла и еще две тысячи лет простоит. Как Рим. Вспомнив Аппия Клавдия Слепого, Зосим невольно перевел взгляд на своего господина - прямого потомка знаменитого Слепца. Патрицианский род Клавдиев сейчас в Риме один из самых могущественных, ну, а слава Клодия превзойдет славу его предка - в этом Зосим не сомневался. Надо только сегодняшний день пережить!