Он хочет лежать в постели рядом с этой женщиной, обнаженной, удовлетворенной и расслабленной, ласкать ее грудь и тихо шептать: «А признайся, Тамара, мне одному. Когда ты идешь в филармонию, ты ведь типа строишь из себя, а на самом деле тебе скучно? Я никому не выдам, только скажи правду». И чтобы она нежно ответила: «Я не могу обманывать тебя, любимый. Да, там мне скучно, а сейчас, с тобой, хорошо». Ради этого он, Андрей Семенович Петров, по-настоящему богатый человек, которого пока не удалось обвести вокруг пальца ни одной девице, готов на многое. Даже зарегистрироваться, переписав часть недвижимости на имя жены.

А Тамара слушала оркестр, совсем забыв о своем нелепом работодателе, сидящем рядом. Вообще забыв обо всем. «Из наслаждений жизни одной любви музыка уступает, но и любовь — мелодия». Тамара нередко повторяла про себя эти строки. Да, музыка уступает одной любви. Причем не сексу — тот где-то ниже, — а именно любви. Все остальное перед ними ничтожно. Последнее время этого ничтожного навалилось столько, что Тамара ощущала почти физическую потребность в светлой, гармоничной музыке. Лишь музыка поможет выдержать все, не сорвавшись. Действительно помогла, хотя, против обыкновения, Тамаре не сразу удалось полностью отключиться от тягостных забот. Зато, когда зазвучал финал, она вдруг поняла, что, как всегда, неправа, а Леонид прав. Эта мысль наполнила ее душу счастьем.

Глава 2

Тамара Погосян была наполовину армянкой, но чувствовала себя русской. Семья ее отца, чистокровного армянина, жила в Петербурге на протяжении нескольких поколений. Тигран Погосян не говорил на языке предков, а историческую родину посетил лишь однажды, во время гастролей филармонического оркестра. Он был скрипачем. Не из тех, чье имя пишут крупными буквами на афишах, но все же именно ему пожимал руку дирижер, выходя к пюпитру. Тамара росла за кулисами филармонии, музыка с детства стала частью ее жизни.