— Ничего.

— Я выгляжу легкой добычей?

Она встала, сбросив с плеч мой плащ. Это был бунтарский жест. В то же время она демонстрировала мне свою фигуру. Высокая грудь. Узкая талия. Полные бедра. На белой рубашке пятна — следы от птицы. На ковре песок с ее изящных ступней.

Я взглянул на себя со стороны. Преуспевающий пожилой мужчина. Что и говорить, если бы она была старухой или уродиной, я вряд ли предложил ей переночевать. Но несмотря на гнев и страх, была в ней странная мрачная красота.

— Мне от вас ничего не надо, — сказал я и спросил сам себя, говорю ли я правду.

— Так не бывает. Люди всегда чего — то хотят. Не пытайтесь меня одурачить. Зря я вообще сюда пришла. — Она озиралась, как ребенок. — Мне здесь не нравится.

— Вас никто не удерживает, миссис Рассо.

Она внезапно разрыдалась. Слезы текли по лицу, оставляя блестящие дорожки. Движимый то ли состраданием, то ли вожделением, я дотронулся до ее плеч. Она отпрянула. Ее сотрясала дрожь.

— Сядьте, — сказал я. — Вас никто не обидит и не сделает вам больно.

Она мне не поверила. Я понял, что она уже была тяжело ранена без шансов на поправку — все равно как та самая птица. Она тронула пальцами свое заплаканное лицо.

— Где у вас можно умыться?

Я показал ей дверь в ванную. Она вошла и подчеркнуто громко щелкнула задвижкой. Она там пробыла довольно долго. Когда же она вышла, то смотрела веселей, и в ее движениях было больше уверенности. Она напоминала алкоголика, который успел тайно приложиться к бутылке.

— Ну ладно, — сказала она. — Я пойду.

— У вас есть деньги?

— Там они мне не понадобятся.

— Как вас прикажете понимать?

Вопрос прозвучал слишком резко, и реакция последовала тоже резкая.

— Вы хотите, чтобы я заплатила вам за машину? И за то, что я вдыхаю ваш драгоценный воздух?

Она решила тем самым поставить в наших отношениях точку. Она распахнула входную дверь и вышла. Я хотел было ее догнать, но дошел лишь до почтового ящика. Я вернулся к себе, сел за стол и стал разбирать почту, накопившуюся за ту неделю, что меня не было дома.