— Хорошо, я пойду. Что-нибудь от Лило, дочки Захри, известно?

— Пока ничего. Допросы ни к чему не привели.

— Можно я с ней поговорю?

— Думаешь, что ты что то из нее вытащишь?

— По крайней мере, хочу.

— Ладно, я устрою вам встречу.

Полковник набирает телефон и услышав голос в трубке с усмешкой отвечает.

— Мишка, старый черт, никак простудился… Да…, да…, говори. Как дела?… Ах ты старая перечница, приезжай ко мне я тебя вылечу… Чего звоню? Да вот по поводу снайперши… Уже знаю, пока ничего… Я хотел бы, чтобы с ней переговорил мой разведчик… Не знаю, как получится… Хорошо, он сейчас к тебе приедет. Пока.

Полковник кладет трубку и смотрит на меня.

— Они не очень любят, когда армейские впутываются в следствие, так что при твоем допросе, будут посторонние… Бери мой газик и дуй в тюрьму.

В небольшой зарешетчатой комнате, я не один. У двери устроился капитан. Это тип долго пытался выяснить, что я хочу от пленницы и, так ничего не поняв, теперь с пренебрежительной рожей смотрит на меня. Солдат вталкивает девушку в комнату и тут же исчезает за дверью. Лицо Лило отмыли и меня поразила красота этой молодой женщины. Только синяк на лбу и потухшие глаза говорят о том, что она за прошедшие дни натерпелась многого.

— Садитесь, Лило.

Она вздрагивает и пытается осмысленным выражением посмотреть на меня. Садится на стул и нервно потирает кисти рук.

— Вы кто? Откуда меня знаете?

— В последнем бою, ваш отец умер у меня на руках. Перед смертью, он просил, чтобы я пощадил вас.

— Лучше бы меня пристрелили…

— Я пытался спасти тогда и вашего брата, но он сделал неверное решение…

— Мой брат погиб, как настоящий мужчина.

— А ваш отец, хотел его спасти тоже.

— Это неправда.

— Правда, он заплакал, видя, как бессмысленно погиб его сын.