— Обычное дело, — разошелся я, чувствуя себя умным и с удовольствием исполняя эту роль, — южная кровь?

— Испанка.

— Она еще замучает тебя, будет приставать, требуя, чтобы ты сбежал с нею, старина, — сказал я.

Раффлс мерил шагами комнату. При этих словах он на секунду задержался. Так она уже приставала к нему? Удивительно, каким проницательным может быть любой дурак в делах своего друга. Раффлс не издал ни звука и продолжил хождение по комнате, а я перешел к более безопасной теме:

— Так ты отправил ее в Эрлз-Корт?

Тут Раффлс наконец улыбнулся.

— Тебе будет интересно узнать, Кролик, — сказал он, — что я теперь живу совсем в другом районе, где-то на середине пути между Трафальгарской площадью и Британским музеем, и даже Билл Сайкс

— Это ее доконало, — сказал я.

— Другого выхода не было, но зато подействовало. Она меня отпустила, но в последний момент сказала, что не верит, что я такой гнусный тип, каким себя рисую, ну а после была сцена у балкона, которой ты не видел.

Так вот в чем дело! Я не удержался и сказал Раффлсу, что он еще легко отделался, и тут же пожалел об этом.

— Если отделался, — задумчиво протянул Раффлс. — Мы слишком близко живем, и я не могу съехать в одну минуту, когда этот Теобальд так старательно следит за моим здоровьем. Думаю, лучше затаиться и благодарить Бога за то, что на какое-то время я сбил ее со следа.

Мы еще какое-то время пообсуждали это событие, но нашу беседу прервал электрический звонок, мы встретили его гробовой тишиной.

— Доктор? — с надеждой в голосе спросил я, пытаясь подавить страх.

Но позвонили только один раз.

— Ты же знаешь, он стучит, да и время его давно прошло.

— Последняя почта?

Звонок зазвенел снова, да так, как будто не намерен был останавливаться.

— Иди ты, Кролик, — решительно сказал Раффлс. Глаза его сверкали, губы сжались.