Убийство!

Что, если Настю убили! В городе ужасающая криминогенная обстановка, на улицу даже днем выйти страшно, а она пошла гулять среди ночи одна… Нет, не одна, а вместе со всем своим классом. Но ведь она могла отстать, задержаться, заблудиться. И тут — бандиты…

Богатое воображение Серафима рисовало картины — одну страшнее другой. Встав, как обычно по уикендам, раньше родителей, он попытался приготовить на завтрак яичницу с колбасой, но все падало у него из рук, одно яйцо хлопнулось на пол и пришлось возиться с уборкой, а когда подгоревшая яичница все-таки была поставлена на стол, Серафим обнаружил полное отсутствие аппетита.

Он набрал Настин телефон еще раз, и случилось страшное — к телефону подошел ее отец.

В панике Серафим забыл даже свое неизменное правило — если трубку берет кто-то из взрослых, сразу прерывать связь. Ошеломленный, он пролепетал:

— Настю можно?

— А хрен его знает, — ответил папа, который был, похоже, трезв, но с жуткого похмелья.

— Она дома? — неуверенно переспросил Серафим.

— Нету, — после долгой паузы сообщил отец. — Черт ее унес куда-то спозаранку.

Последняя фраза могла обозначать, что Настя ночевала все-таки дома и просто ушла куда-то, против обыкновения, слишком рано.

С этой минуты Серафим стал мучиться вопросом, куда и зачем она могла уйти, но все-таки немного успокоился, съел яичницу и встретил пробуждение родителей без признаков безумия на лице.

Однако смутное беспокойство мучило его все утро, нарастая с каждой минутой, и в одиннадцать он снова позвонил по тому же номеру.

Настин телефон мертво молчал.

Ушла и не вернулась…

В то время, как папа Насти Мещеряковой похмелялся у станции метро «Пионерская», ничуть не беспокоясь о судьбе своей дочери, которую он не видел со вчерашнего дня, мама Вероники Сиверцевой сходила с ума от беспокойства в своей квартире на улице Рентгена возле станции метро «Петроградская».