— Вращаюсь, это вы верно заметили. Хорошо, я поспрашиваю у коллег. Только сомневаюсь, что из этого выйдет толк.

— Вы все-таки поспрашивайте, пожалуйста. И позвоните по этому телефону, — Мышкин протянул бородачу бумажку с номером и поинтересовался: — Кстати, где он жил?

— Вадик? А вон, видите — дом для новых русских, — журналист подвел оперативника к окну и показал, какой дом он имеет в виду. — Квартира 33.

— Он женат?

— Нет. Он бабник. Кстати, он вполне мог возвращаться ночью через парк от женщины. Конечно, у него своя квартира дворцового типа, и удобнее принимать подруг там, но чего не бывает в жизни записного донжуана.

— Вы знаете кого-нибудь из его подруг?

— Лично не знаком. Парочку видел издали, некоторых он упоминал в разговоре. Но только имена. Фамилий и адресов не знаю.

— Давайте имена.

Толку от этих имен, как от козла молока. Катя, Рита, Света — девушек с такими именами в городе великое множество. Но и то хорошо, что личность убитого установлена. Если, конечно, бородач не ошибся и Вадим Густов самолично не откроет милиционерам дверь своей квартиры.

— Спасибо, вы нам очень помогли. Не могли бы вы подойти на минуту к месту происшествия? Это у шоссе, сразу увидите — там полно милицейских машин.

— Охотно, если взамен получу интервью.

— Только не от меня. Я пошел искать других свидетелей. Спросите там Максимова или Протопопова.

Из квартиры они вышли вместе, но бородач (который на прощание вручил Мышкину визитную карточку, где значилось: «Роман Крестовский, обозреватель „Радио Северных Морей“») направился на улицу, а Мышкин двинулся вверх по лестнице, на третий этаж — искать свидетелей.

После того, как Крестовский без колебаний опознал в убитом Густова, опергруппа плавно перекочевала с места преступления в квартиру погибшего гимнаста, а для опроса жителей окрестных домов были выделены дополнительные силы.