— Понятия не имею, — зло буркнул Харт. Монах опустил рукоятку револьвера ему на голову.

— Это чтобы освежить твою память. И поверь мне, лучше бы тебе вспомнить все, пока мы доберемся до клуба. Ведь для нас настоящий праздник, — пропустить тебя через нашу мясорубку. Откровенно говоря, я тебе всегда завидовал.

Темнота и тошнота волной подступила к Харту. Он прислонился к оконному стеклу, и оно немного охладило его разгоряченный лоб. После «обработки» в полиции он вряд ли выдержит это снова. Джексон отлично понимал, что эти церемониться не будут. Они применят любые методы и будут пытать его до тех пор, пока он не расколется.

«Все равно ничего не скажу», — яростно подумал он.

Соглашение с Тельмой оставалось в силе, хотя она и не имела теперь возможности все ему объяснить. И она придерживалась своей части соглашения. Она была согласна идти с ним в отель как миссис Джексон, но теперь она боролась со смертью и неизвестно было, останется ли она в живых. Он не мог бросить Тельму на произвол судьбы.

Джексон немного выпрямился.

— Мальчику больно? — спросил Монах.

— Немножко.

Когда голова немного прояснилась, он стал наблюдать за встречным потоком машин. Он выжидал, пока в нем не появится «окно». Снег валил не переставая. Дворники равномерно счищали мокрую массу с ветрового стекла. Он не хотел, чтобы из-за его замысла пострадали невинные.

— Если ты не передумаешь, она еще сильнее заболит, — скучно пообещал Монах.

Сейчас они уже находились милях в пятнадцати от клуба Вели. А из этого вертепа он вряд ли выберется живым. Если Флип Эванс вздумал из него что-то выжать, едва ли он выпустит его на свободу. А может быть, Мак-Крини все-таки поверит в его историю?

Бросив взгляд в зеркальце заднего вида, Джексон заметил, что Монах опять замахнулся револьвером. Он мгновенно соскользнул с сиденья вниз. Рукоятка револьвера врезалась в сиденье.

Монах чертыхнулся.

В тот же миг Джексон с силой опустил ногу на ногу водителя, лежавшую на педали тормоза, потом схватился за руль и круто повернул его.