– Может так оно и было?

Он почесал свои с проседью волосы, пару раз еще усмехнулся и наконец успокоился.

– Ох, это замечательно! Великолепно!

Я подумал, что он заведется снова, но капитан взял себя в руки.

Сэм выдвинул ящик письменного стола, достал конверт из толстой бумаги, открыл его, нашел какой-то листок и взглянул на него.

– Да, вот оно. Я так и думал. Шелл, ты доставил мне огромное удовольствие. Поверишь ли, я совсем упал духом и вдруг такое...

Он снова захохотал.

– Забавно, – сказал я.

Сэм вытер слезы, выступившие на глазах, потом снова посмотрел на бумагу, которую держал в руке.

– Зазу Александер, это правильно, – заговорил он уже серьезно, – это его дочь. Вчера вечером, дай-ка посмотреть, ей было двадцать два года и семнадцать дней.

– Да нет, Сэм, семнадцать лет. Ты переставил цифры. Она сама мне сказала, что ей семнадцать, а...

Я замолчал. Сэм снова захохотал.

– Ну...

И тут я произнес до того непристойное слово, что мне стало стыдно.

– Черт бы ее побрал!

Мне казалось, что Сэм свалится со стула.

Когда он более или менее успокоился, я мрачно сказал:

– Я с ней разберусь!

Роулинс фыркнул:

– Мне кажется, у тебя уже был шанс это сделать, Шелл.

– Заткнулся бы ты, приятель!

Сэмсон подмигнул мне.

– Давно я не слышал ничего более забавного, – произнес он со счастливой усмешкой. – Вот ты теперь работаешь на одного мошенника, руководящего, как есть все основания считать, самой кровожадной бандой преступников, причем тебе за это даже не заплатили.

– Нет, конечно, – огрызнулся я. – Я люблю свою работу. Занимаюсь этим из спортивного интереса.

Роулинс сказал:

– Подожди, когда все остальные ребята узнают об этой штуке.

Я буквально подпрыгнул:

– Ты, сукин сын! Посмей только кому-то об этом сказать.