- Ребята, - обратился он сразу и к оператору, и к тележурналисту. - У меня к вам небольшая просьба. Вы не сделаете две-три панорамки той стороны шоссе? По минуте. Не больше.

- А зачем? - зевнул оператор, а Тулаеву послышалось, что

он сказал: "А за сколько?"

- Я не знаю ваших расценок, - потер он шею. - Но это

нужно для следствия, - и показал гэбэшную ксиву.

Оператор был родом из застоя и сразу стал серьезнее.

- А когда снимать? - с готовностью делать эту работу хоть сутки спросил он.

- Ну вот сейчас... И... и с паузой минут в пять еще два... - Тулаев посомневался, но изменившееся лицо оператора разрешило увеличить частоту съемки, - ну, три или четыре раза...

- Сделаем, - по-солдатски ответил оператор.

- Если штурм не начнется, - влез тележурналист и поправил очки, за толстыми линзами которых ягодками смотрелись хитрые серенькие глазки. Он был лет на десять моложе своего напарника и ничего не видел, кроме перестройки и всего последующего.

Тулаев пропустил сказанное мимо ушей, записал фамилию оператора, утяжелившего плечо камерой, и уже в спину попросил его:

- Только не так явно. Вроде как просто камеру проверяете.

От затылка оператора струилась такая преданность, что Тулаев не стал ждать ответа и отошел в сторону.

Из омоновского автобуса донесся рык милицейского полковника:

- Та-ащ генерал, я им что только не обещал, а они как попугаи уже тридцать минут твердят одно и то же: "Миллион долларов сотенными купюрами и вертолет на крышу. Иначе всем кранты. До тех пор, пока не сядет вертолет, никаких переговоров не ведем..." Я уже эту галиматью выучил как "Отче наш..." Что? Да. Одну и ту же фразу. Что? Пусть дадут трубку американке? Есть! Сейчас свяжусь с ними!