Мятно-пряные запахи первого дня зимы.
Временами его оцепенению приходил конец.
Тогда человек вздрагивал всем телом, точно в нем распахивалась невидимая дверца, выпускавшая наружу сгусток беспокойно бьющейся энергии, он начинал беспомощно шевелиться в коконе своей шубы, барахтаться в ней, становясь на колени, - но вспышка активности быстро угасала, и вновь апатия овладевала им.
Рядом с клеткой важно прохаживался невысокий коренастый мужчина в шитом золотыми нитями полушубке и громадной куньей шапке, надвинутой на самые брови, и приговаривал громко, с хрипотцой:
- Давай, давай, кто посмотрел - плати! Вон ящик - кидай монету!
- Да за что платить-то? - с вызовом спросил вдруг кто-то из толпы.
- Как, за что? - удивился хозяин клетки. - А за все: за зрелище, за выставку, за, так сказать, сюрприз. Чудо природы! Где еще увидите такого Зимаря?! Только у меня. Во всем белом свете - только у меня!
- А почему же он - Зимарь? - удивились в толпе. - Что это такое?
- Действительно, - раздались голоса.
Мужчина перестал вышагивать взад-вперед перед клеткой, сунул руки в карманы полушубка и, склонив голову набок, ненадолго задумался.
Или просто сделал вид, что задумался, - ведь подобные вопросы наверняка ему задавали и прежде.
- Да кто ж его знает, - сказал он наконец, словно и сам недоумевая. - Зимарь он - и все тут. Сам так назвался. Я его предупредил: смотри, говорю, я ведь вывеску дам, так на ней и напишу - «Зимарь», а он только знай себе кивает. Согласен, выходит. Ну, вот и все.
Хозяин повернулся к ящику с деньгами и, приподняв его обеими руками, слегка встряхнул.
- Не густо, не густо, доложу я вам, - сокрушенно покачал он головой. - Плохо бросаете. А смотреть, небось, каждый горазд.
С самого раннего утра небо было подернуто легкой, чуть заметной дымкой.