Нейи, 5 июня

Господину доктору Розенфельду

Замок Бож 78 – Гузи

Доктор,

должна вам признаться, что я долго колебалась, так как...

– О-ля-ля! – произнесла Жюли. – Ну и накачалась же я вчера!

Она вырвала лист, смяла его и бросила в алюминиевую корзину для бумаг. Девушка открыла шкаф и достала черные брюки и желтую блузу-тунику.

– Так можно и вылететь отсюда, – пробурчала она.

Она вызвала лифт. На первом этаже нашла дверь К (буква К была позолоченной и бросалась в глаза). Жюли постучала и услышала голос Хартога:

– Войдите!

Девушка вошла и закрыла за собой дверь.

Кабинет был квадратным, с белым столом, заваленным бумагой и папками, белым стулом, двумя большими креслами, обитыми белой кожей, и таким же диваном. Хартог сидел на краю дивана и разговаривал по сверхсовременному телефону. Рыжий был небрит. Из-под белого нейлонового халата выглядывала черно-синяя пижама. Он курил сигарету, стряхивая пепел в пепельницу, стоявшую у него на колене.

– Мне плевать на проект Гужона! – кричал он в трубку. – Я вам уже сказал, что мне нужно. Я отправил вам человека. Вам этого мало, черт побери?!

Жюли остановилась посредине светло-серого ковра. Хартог жестом предложил ей сесть. Он уронил пепел на пол.

– Пусть подотрется этим! – кричал Хартог в трубку. – Пешеходные дорожки между домами рабочих, автостраду до родильного дома. Расходы? Какие расходы? Все расходы я беру на себя. Хорошо. Позвоните мне послезавтра в Мюнхен.

Он повесил трубку, не попрощавшись, и повернулся к Жюли. Его лицо блестело. Вспотели даже корни очень тонких волос. Он прикурил сигарету от окурка предыдущей.

– Сейчас подадут кофе. Где этот чертов кофе?

В дверь постучали.

– Войдите!

Лакей принес кофе на белом подносе.

– Ты заставляешь себя ждать, Жорж, – проворчал рыжий.