Сеня Гичкин — настоящий капканист без примеси, прикол на приколе. Они все, правда, вылазят ему боком, но он не унывает и всегда весел. Ни дня не работал на ментов, восемь лет уже позади. Пайка, юмор и изредка бандеролька от заочницы. Но ужасный гордец, попросить — ни-ни! Не курит, чифирь не пьёт, постоянно занимается спортом, угощают сладким — не отказывается. Стройный, худой, носатый, с претензией на оригинальность и даже интеллигентность. Всегда в короткой телогрейке, шапка ушами кверху, как у блатюков. Одна неизлечимая «болезнь» — ужасный «бабник», замучил всех лагерных «девок».

— Ну наконец-то, наконец!.. — радостно хлопает в ладоши Сеня, прочитав в газете, что власти надумали отменить статью за «голубые» дела. — Наконец! — облегчённо выдыхает он и весь прямо светится. — Теперь можно и «даму» в постель на ночь пригласить, от ментов не надо тыриться. Лафа!

— Ну да, губу раскатал, ухарь! — смеются зеки и подначивают Сеню: — Статью-то еще не отменили, а только собираются… Ты один шустряк такой, ага… Даму!

— Да хер с ней, со статьей, главное, пишут, пишут! А раз пишут, то и судить уже за это не будут, факт! Ну а если судить не будут, то за что, спрашивается, наказывать, на кичу сажать, за что?! Все по режиму, а кого и зачем мне в постель приглашать — моё личное дело.

— Не тебе, так «девке» вмажут пару месяцев БУРа, а то и крутанут на двушку. Пишут! Он-то из другого отряда будет, секи!..

— Да хер им! Я из нашего притащу, есть один… зацепок нет! — Сеня торжествует в душе.

Спор между тем не кончается, но разгорается и в конце концов переходит в пари между Сеней и буквоедом Олегом Сусликом. Один говорит — ничего не будет и все «прокапает в елку», другой утверждает обратное. Ровно в отбой гасят свет. Сеня стелит пару чистых простыней, предварительно убрав свои, дабы не пачкать их, и шикает на соседей: «Спите!»