Похоже, это заразно.

Тамара ущипнула себя за запястье, очень больно ущипнула, но чудное видение не растаяло, нарушая все законы жанра. Ведь понятно: этот зеленоглазый — типичное порождение коротких белых ночей. Как раз то, что по словам Лельки — зыбко и неверно.

Осталось проснуться. Она желает проснуться!

Последнее не получалось, хоть тресни.

Негодующе изучая незнакомца, Тамара сказала себе, что ничего особенного в нем нет. Почти урод. Наверняка ничтожество. С квадратным подбородком и таким же самомнением.

Ишь, вылупился! Уверен — Тамара поплыла, словно мороженное на блюдечке в жаркий день.

Тамара непроизвольно облизнулась: ее любимое мороженное, земляничное. И блюдце непременно золотистое.

У-у, иезуит!

—Так что вы сказали? — повторил парень.

Молчать дальше казалось глупо, и Тамара раздраженно буркнула:

—Я — ничего.

Незнакомец смотрел удивленно и чуть вопросительно. Тамара хмуро пояснила:

—Моя старшая сестрица слаба на голову, она пишет танка…

Зеленоглазый молчал, из чего Тамара вывела: он с танка знаком. В отличие от нее. Тамара-то услышала о них от Лельки совсем недавно. И потребовала объяснений.

Почему-то это разозлило Тамару окончательно — похоже, на эрудита наткнулась. Вот счастье-то привалило! В три часа ночи. Нежданно-негаданно. Еще бы понять — что с ним делать. Со счастьем-то.

Тамара возмущенно покосилась на приоткрытую дверь: Крыс спал как младенец. Урчал во сне, предвкушая скорый завтрак. Заранее наслаждался, причмокивая и облизываясь. Обжора несчастный.

И это вместо того, чтобы ее выручить! Высунуть сюда морду, например, рыкнуть как следует, пугнуть незваного гостя. Или хотя бы перевести на себя разговор.

«Нет, ну что он на меня уставился?! Считает — это я слаба на голову, а не Лелька? Так и не ошибается. В моей голове тараканов тоже достаточно…»