— Я более чем уверен в этом, — отозвался президент.

— Вы говорили, — продолжал Ник Картер, — что вас подслушивали и в таких случаях, когда совещания не были заранее назначены?

— Вот в том-то и беда. Кругом меня и днем и ночью витают невидимые шпионы. Кстати, я вспомнил инцидент с итальянским послом. Проезжая верхом мимо итальянского посольства, я вспомнил о беседе, которую вел за неделю до этого с послом и которая окончилась ничем. Так как у меня тогда появилась новая мысль по интересовавшему нас делу, я слез с лошади и приказал доложить о себе. В приемной мы побеседовали с послом в течение получаса. Я хорошо знаю, что нигде близко не могло быть шпионов. И что же получилось? На другой день ко мне поступает запрос от итальянского посла, не говорил ли я французскому послу о нашей беседе, ибо тот оказывается вполне осведомленным. Еще пример. К числу моих близких друзей и приверженцев принадлежит сенатор Марк Галлан. Вам, вероятно, известно, что он является избранником штата Канзас, а так как он вместе с тем является лидером всего населения к западу от Миссисипи, то мы его обыкновенно так и называем Западным сенатором.

— Я знаю его и могу гордиться тем, что хорошо знаком с сенатором Галланом.

— А, вот как. Кажется, он как-то говорил мне о важных услугах, которые вы ему недавно оказали. Так вот, в этом же самом кабинете, с глазу на глаз, Галлан доверил мне некоторые из своих больших планов, приведение в исполнение которых должно существенным образом отразиться на нашей внутренней политике. И как бы вы думали, что произошло? Сенатор Гарденер, заклятый враг и непримиримый политический противник нашего общего друга, на другое утро вносит запрос правительству, читая чуть ли не дословно со стенограммы всю беседу Галлана со мной, и ставит вопрос, состоялись ли на самом деле по этому поводу какие-нибудь соглашения без ведома и одобрения народных представителей.