Наш заповедник - самый большой на весь север европейской части России, между Вологдой и Санкт-Петербургом. И наш отец, Леонид Семенович Болдин, является его главным смотрителем и главным егерем.

Когда-то отец и не думал, что его занесет в эти края. Он окончил биофак МГУ и надеялся заниматься научной работой. Но тут что-то произошло то ли не было места в лаборатории, в которую он хотел попасть, то ли он опоздал с оформлением документов на научное судно, которое должно было отправиться в Японское море... В общем, его заверили, что на следующий год его обязательно возьмут, и спросили, не хочет ли он тем временем поработать смотрителем крупного заповедника - чтобы не терять год зря, а поднабраться практического опыта, так необходимого любому биологу. Отец согласился - и ему так понравилось, что он остался в заповеднике на всю жизнь. Как он объяснял: "Во-первых, в заповеднике занимаешься живым делом, во-вторых, ты тут сам себе хозяин, никто над тобой не стоит... А в-третьих, - добавлял он с улыбкой, - тут мы не пропадем в самые тяжелые времена любых кризисов."

Надо сказать, отец сумел себя поставить. Сперва к нему относились как к "студентику-москвичу", который быстро обожжется на непривычном деле и поспешит назад, в свою столицу, где все такое знакомое и уютное. Но отец ну, в точности, как Шурик из "Операции "Ы" - заставил с собой считаться всех, в том числе самое высокое начальство. Лес он знал как никто, и даже самые отчаянные сорвиголовы не рискнули бы сунуться в глушь без его надзора и его помощи. Нарваться на злого и голодного после зимней спячки медведя или на кабанов с месячным выводком, которые любых незнакомцев готовы воспринимать как врагов и огромными клыками защищать от них свое потомство, никому не хотелось. Но страшнее и медведей и кабанов на самом деле были лоси - особенно в период гона, когда она шлялись по лесу с единственной елью вызвать соперника на рыцарский турнир, а соперником они числили все, что движется - в том числе, туристов и охотников...