– Итак, эти самые изысканные женщины... – говорю я.

– Были женами и дочерьми белых эмигрантов... Не все, но некоторые. А в "Таверне Брюло" – чертовски известное местечко – все были белые. Я не бросил бы в них камень только за то, что это были шлюхи из высших сфер. Господи Боже! Надо же что-нибудь жевать, черт возьми!

Я поглаживаю нос чубуком своей трубки и продолжаю:

– Белые? Вы хотите сказать – русские белые? Жены и дочери высшего офицерства? Неужели все это правда?

Ги Флоран с жалостью смотрит на меня:

– Знаете, старина. – Он смеется. – Раз уж мы разговариваем о Китае, то вам невредно было бы съездить туда. Там, кажется, приступают к солидному промыванию мозгов. Поскольку это стимулирует соображалку, вы бы выиграли от этого. А что же я тут пытаюсь вам растолковать насчет этих самых изысканных женщин?

Я крепко выругался. Что там ни думай о болтовне Омера Гольди, русские-таки выступают на сцену.

IV

Немного погодя в бюро, сообщив Элен о моем открытии, я спрашиваю ее:

– Как вам нравится этот бульон, моя курочка?

– Не знаю, – отвечает она, улыбаясь, – может быть, следует спросить об этом у повара?

– Чтобы возобновить наш матч? Спасибо большое!

– Ну, а блондинка?

Я делаю неопределенный жест:

– Все, что я мог бы сделать для нее, ее не воскресит, не правда ли? Вот так... С другой стороны, мне уже осточертело играть роль служащего из похоронного бюро.

– Вывод?

– Не имеется.

– Но все-таки! Не говорите мне, что сейчас у вас нет более четкого представления об этом Чанг Пу. Да или нет?

– Я сам задаю себе этот вопрос. Омер Гольди сказал нам, что тот вовлек сына одного из его друзей в убийственную любовную историю... Где какая-то русская женщина, может быть, играет определенную роль. В тот момент я в это не поверил.