– А вот это – тайна, покрытая мраком.

Я прихожу ему на помощь:

– А кто жертва?

– Ювелир по бриллиантам.

– Ай-ай! И много у него свистнули?

– Я думаю, что еще ничего не известно.

– Вы знали этого человека?

На этот раз отвечает хозяин бистро:

– Он заходил сюда время от времени. Очень был спокойный человек. У меня лично такое впечатление, что вряд ли у него много грабанули, если вообще взяли что-нибудь. Он был ювелиром. Но ювелир ювелиру рознь. Не все они миллионеры. Меня не удивило бы, если б сказали, что он перебивался кое-как.

И добавляет:

– Трудяга, если вы понимаете, что я хочу сказать, – и повторяет: – Трудяга.

Это слово он услышал недавно и только-только узнал его значение. Сейчас он упивается им. Это хорошо известный феномен.

Мы выходим из бистро. Чтобы побольше узнать о бедах Омера Гольди, надо немного подождать. Я покупаю вечернюю газету, но там еще ничего нет. Однако, я уверен, что в "Крепюскюль" об этом будут говорить. Дело представляется слишком таинственным, чтобы им мог пренебречь мой приятель, известный журналист-универсал Марк Ковет.

Мы возвращаемся к себе в агентство как раз вовремя, чтобы снять трубку надрывающегося телефона:

– Алло?

– Это Роже.

– Да?

– Ваш китаец уселся в своем ресторане и, по-видимому, не собирается оттуда выходить. Я продолжаю наблюдать за ним и прослеживаю его передвижения, а это необходимо, не так ли?

– Право...

Трудно требовать от Заваттера быть на ногах двадцать четыре часа в сутки.

– Он мне кажется очень спокойным, этот парень, – продолжает мой помощник. – А в чем вы его можете упрекнуть?

– В том, что он кое-кого более или менее убил сегодня после полудня.

– Кроме шуток? Но ведь я его ни на минуту не выпускал из поля зрения.

– Может быть, это было до того, как вы приклеились к нему.