чественных производителей эфемерны. Государство не умеет выбирать

лучших реципиентов средств, да и само денежное стимулирование да-

леко не всегда способно повысить креативность11. Вовсе не очевидно, что таким путем можно нивелировать огрехи рынка. Было бы лучше, если бы рынок сам регулировал ситуацию. Иными словами, его следует

сделать чутким к культурно-потребительскому качеству.

Рассмотрим еще один пример. Представим себе, что в некоем сооб-

ществе принято обмениваться текстами на бартерной основе, причем

зачет производится исключительно по числу знаков, вне зависимости

от содержания. При таких условиях у производителей насыщенных и ка-

чественных текстов неизбежно появился бы стимул к их искусственно-

му удлинению и производству большого числа однотипных продуктов.

Это была бы естественная реакция на несовершенство правил обмена, ущемляющих их интересы. Другая часть социума, производящая менее

содержательные тексты, в ответном порядке тоже нарастила бы их чис-

ло12. В результате такой гонки пострадали бы все участники, кроме тех, кто ничего не читает. Однако, если в силу каких-то причин реципиен-

ты не чувствительны к избыточной читке (например, у них есть совер-

шенный контент-анализатор, отжимающий воду), либо они не имеют

возможности отстоять свои интересы, либо голоса тех, кто читает по

диагонали, перевешивают, – в этих случаях система может сколь угод-

но долго пребывать в подпорченном состоянии13. Ортодоксальным эко-

номистам это позволит характеризовать ситуацию как нормальную, а

количество знаков упорно считать приемлемым индикатором ценности

текста. Аргументом будет то, что участники пишут и читают тексты, а

значит, хотят этого, и ситуация в целом их устраивает. «Будь это не так, они не менялись бы текстами, а занялись бы чем-нибудь другим», – ска-