– Хорошо. Да нет, я, собственно, не волнуюсь. Просто, видите ли, все это так неожиданно. Сидишь дома, как в этом анекдоте, знаете, никого не трогаешь… – он попытался улыбнуться.

– Да, знаю, знаю, – я, в свою очередь, улыбнулся широко и ободряюще, что далось мне с большим трудом. Перед глазами стояло, точнее, лежало тело с напрочь развороченной головой. – Так вы были знакомы со своей соседкой? Это не допрос, просто от ваших ответов зависит успех моей работы.

– Да нет, куда там – знаком. Я здесь двадцать лет живу, а толком никого не знаю.

– Но вы пересекались с ней в подъезде, в лифте, на автобусной остановке?

– На остановке? Что вы! Она была не из тех, кто ездит в нашем, гхм, общественном транспорте.

Я неторопливо прихлебнул чаю и так же неторопливо вернул чашку на блюдце. Я будто бы снова почувствовал запах пороха – запах смерти, быстрой и легкой, пятьсот метров в секунду, одиннадцать грамм.

– Вы сказали "была". По вашему мнению, с ней что-либо случилось?

– Простите, но это ведь вы, кажется, сказали, "была". Знаком ли я с ней. Был. Полагаю, что, будь с ней все в порядке, вы бы так не говорили.

Вот так да. Не такой уж он и балбес. Впрочем, я сам хорош, ох хорош. Совсем обалдел – ни черта за собой не слежу. Но все-таки странно, с виду он такой рассеянный – и тут на тебе.

При плохой игре остается надеяться на хорошую мину. Я резко посмотрел ему в глаза и несколько секунд пристально вглядывался в их неглубокую голубизну.

– Глупо, гражданин Силин. Очень глупо. Ну позвонили, ну совершенно честно рассказали нам об убийстве, а теперь чего-то испугались. Расскажите лучше все, как есть. Следствие разберется.

Силин долгое время не отводил взгляда. Похоже, он был крепче, чем показался в начале знакомства. Но через несколько секунд я понял, что он просто на грани обморока. Наконец Силин выдавил:

– Убийство? Вы сказали – убийство? Ее убили? Кто?