– А что? – Вызывающе бросила юная Силина.

– Господи, ты еще скажи "не лепи лажу, начальник".

Аня улыбнулась. Я продолжал:

– Понимаешь, тебя лично никто ни в чем не собирается обвинять. Да и вообще я здесь не как страшный представитель карающих органов, а просто как усталый человек, которого выдернули из собственной квартиры и послали на тяжелую и скучную работу. И знать-то я хочу самую малость: звонил ли твой отец куда-нибудь по телефону около половины первого.

– Не звонил, – быстро ответила Аня.

– Ты уверена? Ты над с ним со свечкой стояла, что ли?

Аня прыснула со смеху.

– Да нет вообще-то. Просто не звонил и все.

– А где ты была в это время? Небось, в этой комнате?

– Ну а где ж мне быть еще? Водку с ним на кухне трескать, что ли? – С благоприобретенными наверняка от мамаши интонациями ответила вопросом на вопрос Аня.

– Отец, конечно, попивает. – Покачал головой я.

– Попивает? Брр-р… – Аня демонстративно поежилась. – Да он лампочку вкрутить не может без полбанки.

Интересно. А с виду такой себе дядька. Утомленный скорее жизнью, чем "нарзаном". С другой стороны, устами подростков всегда глаголит эпическое преувеличение.

– Понял. Ну так ты, значит, была в своей комнате. И уходя, кстати, даже толком не выключила свой бум-бокс, – я кивнул на липовое тайваньское чудо, где светилась лампочка сети. – Хочешь, поставлю десятку, что ты слушала какой-нибудь там "Мегадэф", да вдобавок на такой громкости, что стекла звенели?

– А вы откуда знаете? – Удивленно вздернула подведенные брови Аня.

– А что я, по-твоему, с Луны свалился? Я в твоем возрасте сам из наушников не вылазил. Короче, согласись, что ты просто понятия не имеешь, звонил твой папан куда-нибудь или нет.

Аня зарделась. Казалось, еще чуть-чуть и она разревется.

– То-то же. Ладно, для тюрмы (я так и сказал, нарочито рыкающе – "тюрмы") ты еще маловата, так что иди гуляй.

– Угу, – только и смогла выдавить из себя Аня.