– Все, что я купил, нашли в багажнике моей машины ваши орлы и наверняка полная опись всего этого находится в вашем письменном столе.

– Очень может быть, и все-таки.

Гретинский возвел глаза к потолку и монотонно зачастил:

– Рыбы налим свежей одна штука на общий вес около килограмма, мяса свинины вырезки свежей на общий вес около полутора килограммов, зелени три пучка, меда крестьянского три килограмма, помидоров свежих два килограмма, апельсинов свежих два килограмма и, честно говоря, больше не припомню, – наконец закончил Гретинский с извиняющейся улыбкой, которую я не смог не признать весьма обаятельной. Дамы, наверняка, были от мальчика без ума.

– Еще бутыль подсолнечного масла и две банки консервированных ананасов, – добавил я, сверяясь с описью, которая, конечно же, лежала у меня в столе. – Сколько времени вы провели на рынке?

– Порядочно. Часа полтора, не меньше. Я исключительно переборчив и, признаться, обожаю поторговаться.

– Вы сможете в случае необходимости указать торговцев, или, по крайней мере, те места, где вы покупали все эти продукты?

– Бесспорно.

– Хорошо. Продолжайте.

– После рынка я сразу поехал домой.

– Вы никуда не заезжали?

– Нет, я же говорю, я сразу поехал домой. Машину, как обычно, отогнал в посадку, которая в ста метрах от нашего дома, и поставил между четырех деревьев. Там есть такое специально мной облюбованное место, куда очень трудно поставить машину и откуда ее, соответственно, очень трудно угнать. Когда-то мы поспорили с одним моим знакомым…

– С кем? Фамилия, имя.

– Боря, Борис Пепперштейн. Он уже больше года как в Америке. Так вот мы с ним поспорили – как сейчас помню – на ящик коньяка, что он сможет выехать оттуда без каких-либо проблем, даже не помяв крылья.

Гретинский сделал интригующую паузу.

– Ну и? – Спросил я, будто бы мы сидели за столиком в пивной, травили друг другу байки и самым интересным в этой жизни был для меня исход их спора.