Она постаралась привести себя в порядок, намочила платочек под струйкой воды, льющейся из железной колонки, снова и снова прикладывала его к глазам, но ничто не помогало.

Главное, чтобы шофер не увидел ее здесь, еще догадается, что она тут сама по себе, как неприкаянная.

И, выпрямившись, она упругим шагом пошла к выходу. Завидев ее издали, шофер вылез из лимузина, обошел вокруг и открыл дверцу.

- Меня тут попросили помочь... Можете быть свободны.

- Я не тороплюсь.

- Вы очень добры. - Она заставила себя улыбнуться и тут заметила на противоположной стороне улицы автобусы, ожидавшие участников похорон. - Я поеду со всеми вместе, на автобусе. Позвоните утречком, может, и не понадобитесь, подремонтируете в гараже машину...

Видишь, Райво Камбернаус! Даже после смерти ты заставляешь меня лгать. Но это будет последней твоей подлостью.

Она подошла к ближайшему лотку и купила первый попавшийся букетик, чтобы не выделяться в толпе провожающих, и цветочница, окинув ее цепким взглядом, содрала с нее лишних двадцать копеек.

В часовне работник подметал выложенный тусклыми плитами пол, собирал подсвечники.

- На сегодня все, - сказал он, увидев Зайгу в дверях.

- Мне нужно с вами поговорить.

Он выжидательно посмотрел на нее, готовый услужить.

Зайга сложила вчетверо десятирублевую бумажку и опустила ему в карман.

- Я хочу взглянуть на Райво Камбернауса.

Или он вообще ничему не удивлялся, или умел притворяться. Прикрыв дверь, тихо спросил:

- Это который будет?

Шесть гробов стояли вдоль стен, седьмой возвышался посредине на бетонном катафалке. Завтра с этого начнут.

Зайга пожала плечами.

Мужчине показалось, что в помещении темновато, - из верхних окон лился слабый свет, - и зажег электричество.