Розенкранц еще несколько раз поклонился, шаркнул ножкой и наконец исчез. Я перевела дух с облегчением.

— Кто это был? — спросила меня Маринка, когда за Розенкранцем закрылась дверь.

— Потом. Все потом, — ответила я, — что с Ромкой? Рассказывай подробнее.

— А не знаю я никаких подробностей, — пожала плечами Маринка и села на тот стул, на котором только что восседал декан чего-то там оккультного. — Это все, что он мне сказал. Добавил еще, что гипс ему наложили и согласны отпустить домой.

Если мы за ним приедем, то сможем забрать.

— Значит, едем. — Я встала и вышла из-за стола.

Маринка взяла визитку Розенкранца в руки и прочитала ее.

— Ну ни фига себе! — присвистнула она. — Это он был, да?

— Он, он, — ворчливо ответила я, собирая свою сумку.

— Так Ты ему гороскоп заказывала?! — возмутилась Маринка. — Вот зараза! А мне не могла сказать? Мне тоже надо!

— Ничего я ему не заказывала! — рявкнула я. — Он сам пришел.

Я улыбнулась и уже миролюбиво произнесла:

— Помнишь эту фразу из «Бриллиантовой руки»: «Не виноватая я, он сам пришел!»?

— И что ему было нужно, если он сам пришел? — не унималась Маринка. Зажав в руке визитку, она бросилась за мною.

— Он, представляешь, тоже интересуется делом Будникова, — сказала я, выходя в коридор, — говорит, что это все чертовщина.

— Да это и козе ясно! — с такой возмутительной интонацией вякнула Маринка, что я остановилась на полпути.

Сергей Иванович удивленно выглянул из-за своего монитора, услышав наши с Маринкой разговоры.

— Что ясно? Что ясно? — воскликнула я.