Мент упрямо продолжал стоять и смотреть на Леню. Его ноздри раздувались, он злился, но при этом был абсолютно бессилен чтолибо изменить и оттого злился еще больше.
— Я вот возьму какнибудь и спалю весь этот ваш музыкальный хлам, — злобно прошипел Силовик себе под нос.
— Что ты сказал? — грозно спросил Ленин напарник, Алексей.
— Ничего, — буркнул мент и потопал в сторону выхода.
Проходя мимо Миланы с Димой, что сидели рядом на стульях и держались за руки, боец повернулся и послал Милане воздушный поцелуй. И тут случилось неожиданное.
Дима, до этого с какимто потерянным, окаменевшим лицом сидевший рядом со своей девушкой, вдруг вскочил, прыжком преодолел отделявшее его от Силовика расстояние и два раза изо всей силы ударил милиционера кулаком по лицу. В повисшей тишине удары прозвучали смачным чавканьем. Мент взвизгнул, бросился на Диму и повалил его на пол.
Саша, для которого эта сцена стала полной неожиданностью, кинулся к катающимся по полу противникам.
— Дима! — закричала срывающимся в плач голосом Милана, вскочила и бросилась к своему молодому человеку, сопевшему и пытающемуся скинуть с себя Силовика. — Ну зачем ты, зачем?
Саша, в то же мгновение оказавшись возле дерущихся, схватил в охапку Диму и начал вытаскивать его из объятий мента, мертвой хваткой вцепившегося в обидчика, чтобы не получить новых ударов. Силовик пыхтел и пытался пнуть Диму ногой.
Тут же подоспели Леня с Лешей, совместными усилиями им удалось разнять дерущихся. Дима, оказавшись в Сашиных объятиях, мрачно молчал, тяжело дыша и както механически вырываясь. Силовик же, которого Леня оттеснил в сторону, матерился и орал. Под глазом у него уже наливался синяк, а из носа бежала неслабая струя крови, которой он уже успел измазать Ленину одежду и пол вокруг.