– Верно! – сказал еще один боец – у меня вот тоже, жена с малыми в деревне. Земля у нас не пахотная, все леса, урожай чуть, самим едва хватает, а лишку и вовсе нет. А закон о хлебосборе – для всех один. И думаю вот – а вдруг, вернусь, а там – как здесь?

Все смотрели на матроса – а тот не знал, что сказать. Тогда заговорил сам товарищ Итин – и все обернулись к нему, в полной тишине. Потому как был товарищ Итин первым сподвижником самого Вождя – а значит и всей революции. И голос его был – как окончательный вердикт, спорить с которым могла лишь явная контра. А с контрой спорить не положено – ее следует уничтожать без всяких слов, как последнюю ядовитую гадину.

– Война идет – сказал он – как на войне, когда страшно в атаку подняться, под пули – а встаешь, чтобы победа была. Так и здесь – классовая война, она через каждого проходит, и никому нельзя в стороне. Отсидеться, о себе, семье своей заботясь – или хлеб свой долей в победу общую отдать? Не для себя забираем – ради дела великого и праведного. Потому что мы, Партия – авангард: лучше знаем, как всем распорядиться. Пусть даже против воли несознательных, кому свое дороже, это как – из окопа подняться страшно, и тебе взводный стволом в зубы. Убьют – так убьют. Голод – что делать! Потому ты, товарищ, думай – может, хлеб, семьей твоей сданный, хоть на шаг малый победу нашу приблизил. Ради счастья будущего – кто сам не доживет, так дети их счастливы будут. И потому, как трудно ни было – одна у нас всех дорога, скорее вперед. Зубы стиснув, кровь свою на камнях оставляя. Мы себя не жалеем – а прочие пусть хоть тыл нам обеспечат. Трудно им – а кому сейчас легко?

Все молчали. Лишь трещал костер, выбрасывая снопы искр. Кто-то рядом подбросил дров, стало светлее.

– Может, так оно и есть – наконец произнес перевязанный – у нас в батальоне конь был, Орлик.