Просто чудо, а не конь. Геройский – однажды командира раненого спас: лег рядом, чтобы взобраться легче, и сам в тыл отвез. Умный – сразу соображал, откуда стреляют, где враг, где свои, и мины на дороге – как собака чуял. Год целый с нами был. Когда из окружения выходили, в лесах вяземских – других лошадей съели, на него рука не поднималась. Но день последний настал – кругом болота, чащоба непроходимая, и ни крошки нет. Мы уж терпели все, как могли – но сил нет, пришлось и его. Он сразу понял все – как человек плакал, кричал. Тошно всем было. А в ночь следующую – на прорыв пошли. Сначала молча, а как обнаружили нас, так не за свободу, за пролетариат, даже не “ура” обычное, а “за Орлика!” – и с такой злостью вперед, что в траншее вражьей никого живого не осталось! Так вот и вышло – победа наша, за жизнь невиноватого животного. Может, коммунизм оттого чуть ближе стал. Коммунизм – где все по правде будет, по справедливости.

– Скорее бы.. – ответил другой боец – устали уж все. Увидеть хочется – ради чего. Какая она – жизнь, за которую боролись. На Июль-Корани, когда мы под огнем залегли, головы не поднять – подбегает к нам партийный, знамя в руке, и орет – вперед, в самый раз последний, и войне конец, по домам! Жить всем хочется, и дома шестой год уж не были – но еще больше увидеть охота, какой он, коммунизм, строй обещанный, самый справедливый. Встали мы дружно и пошли. А партийного того сразу убило.

– Партийных уважаем: за спины наши не прятались – сказал третий – помню, впереди всех шли, со знаменами алыми, в черных кожанках. Зная, что враг их – в первую очередь на прицел. Говорят, из полутысячи их двадцать только осталось. Зато всем им Вождь, как вернулись – самолично ордена краснознаменные вручил.

– Из нашего батальона тоже после семнадцать было живых! – мрачно ответил еще один боец – возле “трехсотой”, сам видел, ров в котором танк бы уместился, и телами мертвыми доверху: так ребят и схоронили – не было сил уж разгребать. Измена, не иначе – говорят, в расход за это вывели кого-то из спецов штабных. И комдив наш – под руку горячую попал.. А может – враги-изменники убили: ведь парень-то наш, рабочий, никакая не контра! Ну, разберутся – те, кому надо!