— А ведь все это в принципе по душу Александра Алексеевича Шевченко, — сказал он. — Капитан Виртанен, по существу, его работу делать собирается. Другое дело, что работа сия нерезультативна, поскольку даже мы, тут присутствующие, не знаем, что же случилось с сержантом Иванцовым. И я думаю, — Шатурко вальяжно откинулся в полу кресле, — я думаю, Наталья Валериановна, пять месяцев назад мы верно считали, что реальная картина преступления существенного значения не имеет. Более того, чем она туманнее, тем лучше. Я ей объяснил, — развивал свои соображения Шатурко. — Попугай поймет, что любые розыскные действия, направленные на обнаружение трупа, бессмысленны. Как бессмыслен поиск часов. А она в ответ: нашлось, мол, оружие… А я ей — нашлось по чистой случайности. И вообще те люди, которые убивали, могли бросить пистолет так же, как бросили рацию, а кто-то подобрал и решил продать. Тупик. Но главное в другом. Одно направление она взяла верное. Попросила послать повестки матери и жене, то есть вдове Иванцова. Раз. Два — хочет опросить весь твой аппарат, Феликс Николаевич. — Шатурко толкнул локтем сидящего рядом Николаева. — Совершенно справедливо она заметила, что далеко не все показания далеко не всех сотрудников ОВО, занятых в ту ночь в порту, попали в дело. И еще жаль, что я так и не выяснил содержание ее разговора с нашим новым криминалистом. Но он человек Осипенко…

— Это мы поручим Феликсу Николаевичу, — вдруг звонко проговорила Разинская. — Детали поручения потом обсудим, а сейчас вы мне скажите, Семен Федорович, что, повестки уже направили?

— Конечно, нет. Черт их знает, этих обездоленных баб… Что они скажут и чего не скажут…

— А если эта, как ее?.. — подал голос Гуляев.

— Виртанен ее фамилия, Вир-та-нен, финка по национальности, — пояснил Шатурко.

— Хорошенькая? — заинтересованно спросила Наталья.

— Да, такая… субтильненькая… беленькая… Такие у нас не водятся, — Шатурко смачно улыбнулся.