- Слава Богу, кажется уж - хорошо дышит!

Отвратительное чувство... А вдруг бы и этого забрали и - к вышке?

- Парень, - тихо спросил Гордий, когда перед утром он опять подошел к нему, - у тебя отец с матерью есть?

- Есть, - как-то поспешно ответил парень.

- Ты от них едешь или к ним?

- Живем вместе. Сестра ерундит лишь... Дом хочет поделить... Еще не померли, а она уже делит. Боится, я захвачу.

- А ежели бы тебя посадили ни за что? - спросил Гордий.

- Как так - ни за что? Так не бывает...

- Бывает, - вздохнул Гордий. - Ты обходи их всех... И с сестрой не заводись... А то еще по горячке ударишь - и суд.

В своем учреждении ждал его "подарочек": пенсион. Да, просился на пенсию. Было. И вот - удовлетворили.

- Вы что?! - закричал Гордий. - А Дмитриевский? Пока не закончу - не уйду!

- Можете, Иван Семенович, жаловаться. Над вами лишь посмеются...

- А причем тут - посмеются?

- Зациклились вы на Дмитриевском. Столько дел, столько дел!.. А вы Дмитриевский, Дмитриевский! Не попахивает ли это чем-то уж больно знакомым?

- Взяткой, что ли?! - задохнулся от возмущения Гордий.

- Как хотите, так и понимайте!.. Одно вам скажем... Теперь-то вы без всякого препятствия можете ездить к своему Дмитриевскому.

Вот тут смекнул Гордий: а ведь правда! По существующим законам выходило, что ныне ему не надо упрашивать начальство, чтобы ему разрешили посещать тюрьму, где сидит Дмитриевский. Он - пенсионер. Ему теперь можно...

Наконец они встретились, сидят на скамеечке. Гордий привык сразу переходить к делу. Он решил не говорить о том, что выгнан на пенсию. Не растолкуешь парню, что к чему. Ездил в Москву, кое-что собрал. Один из документов показывает Дмитриевскому. Это заявление Дмитриевского Генеральному прокурору, поданное через администрацию следственного изолятора города Н.

- Это вы писали? - спросил Гордий.

После некоторого колебания Дмитриевский кивнул головой: