- Хорошо. Разбирайтесь сами. Летчик, как себя чувствуешь?

- Как после сковородки по голове.

- Сейчас сан инструктор подойдет, потом приходи в блиндаж.

В блиндаже на нарах лежит капитан. Я дотрагиваюсь до его плеча.

- Товарищ капитан...

И вдруг отдергиваю руку, у капитана черное лицо и ледяная кожа.

- Капитан...

- Его убили, - раздается голос у двери.

Травкин бросает автомат на стол.

- Кто?

- Черт его знает, но нашим уголовникам он, по-моему, не мешал. Еще один такой напор и нам хана. Выбито половина блокпоста.

В блиндаж вбегает солдат.

- Товарищ старший лейтенант. Чечены парламентера выслали.

- Вот черт. Летчик сиди здесь, я сейчас.

Через двадцать минут Травкин возвращается.

- Три часа отдыха.

- Что такое?

- Им надо трупы забрать.

Миша пришел в себя. Я сижу на нарах в его ногах.

- Как мы здесь очутились? - спрашивает он.

- Стингер задел наш вертолет.

- Я же имитаторы включил...

- Ты все сделал правильно, но не повезло... Я говорил с медиком. У тебя два перелома ребер и вывихнуто плечо.

- Знаю. Ребята говорят..., вам там тяжело...

- Паршиво. Подмога застряла и не может подойти.

- Ты мне автомат, на всякий случай, подкинь...

- Хорошо. У нас патронов мало. Дам только один рожок.

К вечеру опять началась атака и тут знакомый гул прорвался с небес. Почти задевая землю шли мои вертолеты. Дудаевцы сразу запрыгали и я увидел, как земля вздыбилась на их позициях. Вертолеты улетели на базу, а у нас изредка постреливают.

- Теперь, будут зализывать раны, - говорит Шпора. - Как плечо?

- Болит.

- Ты посиди здесь, чечены очухаются часа через два.

Я прислоняюсь к стенке окопа и дремлю. И вдруг кто-то закричал.

- Машины. Машины пошли.

Солдаты выскочили на бруствер.

- Что происходит? - удивляюсь я.