Имевший власть, пред кем склонялся Цвет рыцарства, теперь остался Один — ни дам при нем, ни слуг, Лишь змеи ползают округ. Не знавший в яствах недостатка, Едавший вкусно, пивший сладко, Он землю роет, ибо пища — Трава ему и корневища; Сбирал он летом для еды Лесные ягоды, плоды, Зато уж зимнею порой Жил лишь корнями и корой. Скитанья изнурили тело, Под солнцем кожа задубела, По пояс бородой зарос И черною волной волос. О Боже! Сколько же он бед Познал, король, за десять лет? Но арфу — средоточье счастья — В дупле хранил он от ненастья, Когда же наступало ведро, Перебирая струны бодро, Он тешил сам себя музыкой. Звучала арфа в чаще дикой, И тьма живущих там зверей Сбегалась и внимала ей, И птицы, певшие округ, Слетались все на этот звук И молча на ветвях сидели — Столь сладкозвучно струны пели; Но чуть умолкнет арфный глас, Вся тварь лесная гинет с глаз. Не раз он видел в годы эти, Как фэйери в полдневном свете, Король со свитой приближенных, Охотились в чащобах оных, Звучали голоса и рог, И лай собак, и топот ног, Но зверя не добыв, всегда Вдруг исчезали без следа. Видения иного свойства Бывали — рыцарское войско, Рать под знаменами в пути, Числом до сотен десяти, Отважны и сильны зело, И все с мечами наголо, В доспехах все — но эта рать Куда идет, нельзя понять. Иное чудо видел там: Прекрасных рыцарей и дам,