- Какая же афера! Я увидел сегодня преуспевающее предприятие.

- Пока преуспевающее, но по большому счету - это несерьезно. Только при нашем бардаке оно способно приносить много бумажек, похожих на пестрые фантики. Кстати, не возьметесь мне растолковать, почему теперь на деньгах вместо Ленина рисуют какие-то узоры и трилистники ни к селу ни к городу?.. А в принципе, Кашлина с Поглощаевым ждет судьба Безенчука.

- Вы знаете что-нибудь об отношении Шекельграббера к компаньонам?

- Поначалу у них все складывалось гладко, но последние полгода он приходил ко мне расстроенным и говорил, что скоро они перегрызутся, как собаки, пора вынимать уставной капитал и сматывать удочки. Хотя деньги его мало волновали, ему не нравилось, что Поглощаев баламутит воду и в каждый разговор вставляет, будто один работает на износ, а паевые доли у всех троих равны, хотя работы там особой нет: подчиненные работают, директора только деньги считают и делят сообразно собственным интересам. А Шекельграббер дал фирме изначальный капитал, у компаньонов в то время запасных брюк не значилось. Даже я достала "Долине" трех клиентов, а Поглощаев - жмот - хоть бы в ресторан позвал!

- Почему именно Поглощаев? - спросил я.

- Он у них командует клиентами и ведет бухгалтерию.

- А что делает Кашлин?

- Дурака валяет. Кашлин - это Шекельграббер номер два, или наоборот. Мы учились на одном курсе, он нас всех и перезнакомил. Из него получился бы хороший ученый, если б не затрахала совдеповская нищета после перестройки. Вот скопит денег и опять в науку сбежит. Все-таки шесть языков знает парень. Кашлин придумал идею этого бизнеса и научно обосновал, - она усмехнулась. - Я чуть замуж за него не выскочила на третьем курсе, теперь жалею страшно. А вы женаты?

- Нет.