Курчавые каштановые волосы были убраны под сетку и перевязаны лентой, а глаза, вспомнила Фрина, были темно-карими. У девушки была спортивная фигура и длинные руки и ноги. Почему ее мать была так уверена, что дочь никогда не выйдет замуж? Конечно, недостаток мужчин и излишек женщин были все еще ощутимы, но, хоть Война во имя окончания Всех Войн и убила немало мужчин Империи, все же их можно найти, если как следует поискать. Возможно, у Юнис никогда не было шанса начать такие поиски.

Мать занимала все ее время.

Дот налила себе еще одну чашку чая и принялась закручивать косу в узел – она обычно поступала так в минуты размышлений.

– Мисс, а не могла она…

– Не думаю, Дот, вспомни про ожоги. Зачем ей было доводить до этого? Она могла просто выпихнуть мать из окна, подождать несколько минут, выйти в коридор и упасть без чувств. А когда бы она очнулась, поезд был бы уже за много миль, и ей достаточно было прошептать, что мамочка смотрела в окно, но не удержалась и выпала. Ни одна старушка не выживет, если упадет с поезда на полном ходу, по крайней мере, это весьма маловероятно. Нет. Это дело рук кого-то другого, и сработано все весьма грубо. Предыдущая версия хотя бы была простой. А эта больно мудреная, но разгадать ее, если это убийство, не так уж и сложно.

– Если это убийство, мисс? А что же еще?

– Ну, например, похищение. Или шутка, которая зашла слишком далеко. Не знаю, Дот. Давай подождем, что будет дальше. Может, поспишь немного? Я могу присмотреть за ней некоторое время, я не хочу спать.

– Я тоже, – сказала Дот. – Я теперь вообще не засну!

Они просидели так до четырех утра, когда, мягко ступая, пришла почтительная служанка и спросила, не соизволит ли досточтимая Фрина Фишер уделить несколько минут сержанту Уолласу.

Мисс Фишер соизволила. Она поднялась с пола, запахнула кремовый халат и проследовала за служанкой в комнату, в которой, видимо, по утрам подавали завтрак. Фрина слишком устала, чтобы проголодаться, но мечтала о чашечке кофе.